ТЕНЕВАЯ ВОЙНА В КРИПТО: КАК ИРАН ПЕРЕМЕСТИЛ $2B ДЛЯ ФИНАНСИРОВАНИЯ МИЛИТАНТСКИХ ПРОКСИ В 2025 ГОДУ

По мере начала 2026 года тревожный доклад Chainalysis раскрыл глобальную «теневую войну», основанную на цифровых активах. Расследование показывает, что Иранская исламская революционная гвардия (IRGC) успешно переводила более $2 миллиардов в криптовалюте в течение 2025 года, чтобы обходить международные санкции и поддерживать свою сеть боевых прокси. Этот рост является частью более широкой и тревожной тенденции: в прошлом году незаконные криптовалютные транзакции выросли на 162%, достигнув рекордных $154 миллиардов. В борьбу также включились Россия, Северная Корея и китайские сети отмывания денег, что размывает границу между цифровыми финансами и физическим насилием, превращая блокчейн в основное поле боя для санкционированных государств и террористических организаций. I. $2 Миллиардный канал: финансирование Хезболлы, Хамас и хуситов Зависимость Ирана от криптовалюты эволюционировала от инструмента для индивидуального обхода в сложную государственную финансовую инфраструктуру. Используя децентрализованные сети, IRGC перевела миллиарды на свои основные прокси-группы, включая Хезболлу, Хамас и хуситских повстанцев. Эти группы все чаще используют цифровые активы не только для секретности, но и для скорости и эффективности, которые они обеспечивают при обходе традиционной банковской системы SWIFT. Число $2 миллиардов считается консервативной оценкой, так как оно учитывает только организации, специально обозначенные под санкциями США, оставляя потенциально огромный «темный» объем, неучтенный в глобальной системе. II. Ось обхода: стейблкоин России и кражи Северной Кореи Иран не один в своем цифровом сопротивлении. Россия стала крупнейшим драйвером незаконной деятельности в блокчейне, в значительной степени благодаря введению своего стейблкоина «A7A5», привязанного к рублю. В 2025 году транзакции, связанные с этим новым государственным активом, достигли ошеломляющих $93 миллиардов, что в семь раз превышает криптовалютную активность среди санкционированных субъектов. Тем временем Северная Корея остается доминирующим хищником в этой сфере; хакеры, связанные с КНДР, украли примерно $2 миллиардов в 2025 году, используя все более профессиональные китайские сети отмывания денег (CMLNs) для «очистки» доходов и финансирования стратегических интересов государства. III. От кода к конфликту: рост «Wrench Attacks» и похищений Возможно, самое тревожное из данных за 2025 год — это прямая связь между криптовладениями и физическим насилием. В докладе отмечается, что физические нападения на держателей Bitcoin выросли на 33%, а насильственные ограбления и похищения, связанные с криптовалютой, — на колоссальные 169%. Эти «Wrench Attacks» часто начинаются с публичного раскрытия кошелька, когда злоумышленники нацеливаются на отдельных лиц, а не пытаются взломать сложные приватные ключи. Этот сдвиг в сторону физического принуждения, в сочетании с профессионализацией «Laundering-as-a-Service» организованной преступностью, повысил ставки для конфиденциальности и безопасности до беспрецедентных уровней в криптоэкосистеме. IV. Важное финансовое предупреждение Этот анализ предназначен только для информационных и образовательных целей и не является финансовой, инвестиционной или юридической консультацией. Данные о незаконных транзакциях, санкционированных организациях и государственном киберпреступлении основаны на расследовательских отчетах третьих сторон (Chainalysis) и могут быть пересмотрены по мере появления новых судебных доказательств. Активы криптовалют, используемые санкционированными юрисдикциями, несут крайние юридические и регуляторные риски. Взаимодействие с адресами, связанными с запрещенными группами, может привести к серьезным штрафам, включая заморозку средств и уголовное преследование. Всегда проводите собственное тщательное исследование (DYOR) и приоритетно относитесь к своей цифровой и физической безопасности при хранении или транзакциях с криптовалютой. V. Призыв к действию (CTA) Угрожает ли рост государственного криптовалютного преступления долгосрочной легитимности индустрии или это просто новая реальность глобальных финансов?