Ошибки в системе цифрового налогообложения Южной Кореи обсуждают на форуме
Проф. О О Мун-сонг из бизнес-школы Университета Кёнхи заявил на 7-м числе, что действующая в Южной Корее система налогообложения цифровых активов не отражает принципы налоговой справедливости и технические реалии, призвав к комплексному пересмотру. Выступая на форуме «Налогообложение цифровых активов, экстренная проверка», прошедшем в здании Национального собрания в районе Ёыйдо Сеула, проф. О представил выводы о том, что подход правительства не заслуживает доверия у налогоплательщиков и неэффективен в плане политики, если сначала не решить вопросы реформирования налогообложения доходов от финансовых инвестиций.
Классификация и подход к налогообложению расходятся с международными стандартами
Проф. О указал на принципиальное несоответствие между подходом Южной Кореи и международной практикой. Он пояснил, что «крупные страны, включая Соединённые Штаты, Европейский союз и Японию, рассматривают цифровые активы как инвестиционные активы или финансовые продукты и применяют рамки налога на прирост капитала», тогда как «Южная Корея классифицирует цифровые активы как нематериальные активы в интерпретации Международных стандартов финансовой отчётности (IFRS) и стремится облагать их как прочие доходы».
Профессор подчеркнул, что в Южной Корее налогообложение прочих доходов не имеет ключевого механизма: переноса убытков на будущее. «Когда появляется прибыль, её облагают, но когда возникают убытки, они не отражаются в текущей структуре», — заявил проф. О. «С точки зрения налогоплательщика это не убеждает».
Проблемы налоговой справедливости между инвесторами в акции и цифровые активы
Проф. О провёл параллели между инвесторами в акции и инвесторами в цифровые активы, отметив схожие структуры сделок и инвестиционные цели. «Инвесторы в акции по сути не сталкиваются с налогообложением прироста капитала, если они не являются крупными акционерами, владеющими более чем 5 млрд вон по компании, тогда как инвесторы в цифровые активы платят налог в размере 22% с прибылей, превышающих 2,5 млн вон», — аргументировал он. «Это вызывает вопросы справедливости».
Сопоставление поддерживает масштаб внутреннего рынка. Проф. О сослался на то, что число инвесторов в цифровые активы в Южной Корее составляет примерно 11,13 млн, тогда как инвесторов в акции — примерно 14 млн. «Структуры сделок схожи, они основаны на биржах, а цели получения прибыли — купить дёшево и продать дорого — сопоставимы», — пояснил он.
Пробелы в налоговой инфраструктуре и сложности правоприменения
Проф. О поднял вопросы о способности правительства обеспечивать единообразное взимание налога с цифровых активов. Он отметил, что «в текущей структуре фиксируются только пользователи внутренних бирж, при этом за рубежом — на биржах, в P2P-сделках и при переводах с холодных кошельков — отследить это трудно». Это создаёт риск нарушения налоговой справедливости.
Он предупредил, что «по мере усиления налогообложения инвесторы, вероятно, будут уходить на более труднo отслеживаемые зарубежные рынки или вступать в частные сделки». Присущая цифровым активам криптографическая природа усугубляет проблему, поскольку активы «технически разработаны так, чтобы усложнять отслеживание».
Неопределённые стандарты налогообложения для новых типов доходов от цифровых активов
Проф. О обозначил пробелы в налоговом законодательстве для вознаграждений за стейкинг, эйрдропов и доходов из децентрализованных финансов (DeFi). «На текущих рынках присутствуют разные структуры доходов, включая стейкинг и эйрдропы, но стандарты налогообложения остаются неясными», — заявил он. Он подчеркнул, что «и законодательным органам, и налоговым органам нужно повысить понимание соответствующих технологий и структуры рынков».
Международные модели налогообложения предлагают альтернативные подходы
Проф. О рассмотрел рамки налогообложения в крупных экономиках. В Соединённых Штатах применяют дифференцированное налогообложение в зависимости от сроков владения (долгосрочное и краткосрочное), в Германии предусмотрено освобождение от налога при владении более одного года, в Великобритании используется система налога на прирост капитала, а в Сингапуре действует режим, при котором индивидуальные инвесторы освобождаются от налога. Критически важно, что «большинство стран допускают перенос убытков на будущее», — отметил он, подчеркнув резкий контраст с текущей конструкцией Южной Кореи.
Реформа более широкого налогообложения доходов от финансовых инвестиций как обязательное условие
Проф. О поставил налогообложение цифровых активов в более широкий контекст реформы налогообложения доходов от финансовых инвестиций. «Есть более крупный вопрос впереди налогообложения цифровых активов — налогообложение доходов от финансовых инвестиций», — заявил он. «Если мы не сможем решить существующие проблемы с налогообложением финансовых инвестиций — перенос убытков на будущее и структуры транзакционного налога — налогообложение цифровых активов также будет трудно добиться социальной приемлемости».
Он завершил: «Хотя никто не возражает против принципа, что доход должен облагаться налогом там, где он возникает, система, которая учитывает убытки по мере их появления, должна быть создана одновременно. В текущем состоянии институциональные и технические приготовления всё ещё недостаточны для того, чтобы обеспечить взимание налога на цифровые активы».
Полные замечания проф. О О Мун-сона
Вступление и терминология
Проф. О начал с того, что нормативная база Южной Кореи для регулирования цифровых активов отстаёт от международных разработок. «Отличается и терминология», — отметил он. «На международном уровне стандартный термин — ‘crypto’, но Южная Корея по-прежнему использует ‘virtual assets’». Он сформулировал центральный аргумент: как определять порядок налогообложения прибыли от покупки цифровых активов вроде Bitcoin по низким ценам и продажи по высоким.
Проф. О пояснил, что налогообложение цифровых активов переносили три раза после принятия законодательства в 2020 году: «не просто чтобы отсрочить налогообложение, а потому что институциональные и технические приготовления для реального правоприменения были недостаточными».
Связь с дискуссией о налогообложении доходов от финансовых инвестиций
Он связал налогообложение цифровых активов с более широкой дискуссией о налоге на доходы от финансовых инвестиций. «Принцип, что доход должен облагаться налогом там, где он возникает, никто не оспаривает», — заявил проф. О. «Однако институциональная проработка того, как должны учитываться убытки, должным образом не внедрена». Он отметил, что в предложении по налогу на доходы от финансовых инвестиций были предусмотрены положения о переносе убытков на 5 лет, которые многие критиковали как недостаточные.
Классификация по IFRS и возникающий налоговый режим
Проф. О проследил происхождение текущей системы до интерпретации IFRS, которая классифицирует цифровые активы как нематериальные активы. «Проблема в том, что по корейскому налоговому праву доход от реализации нематериальных активов облагается как прочий доход», — объяснил он. «В результате цифровые активы также попадают под систему налогообложения прочих доходов».
Он обозначил фундаментальное ограничение: «Система налога на прочие доходы имеет базовый изъян: перенос убытков фактически невозможен. Это создаёт неизбежную проблему справедливости по сравнению с акциями и другими финансовыми инвестиционными продуктами».
Международное сравнение
Проф. О подчеркнул, что «Соединённые Штаты, Европейский союз, Япония и другие крупные страны признают цифровые активы как инвестиционные активы, применяя множество систем налога на прирост капитала. Кроме того, в этих странах действуют или ведутся к внедрению положения о переносе убытков на будущее. В то же время Южная Корея остаётся в рамках системы прочих доходов».
Масштаб рынка и профиль инвесторов
Говоря о рыночных условиях, проф. О отметил, что число пользователей цифровых активов составляет примерно 11,13 млн, а инвесторов в акции — примерно 14 млн: «чуть меньше, чем в акциях, но работающие на почти эквивалентных уровнях. Структура сделок особенно биржевая, а мотив получения прибыли — купить дёшево и продать дорого — демонстрирует высокое сходство».
Он подчеркнул, что среди инвесторов в цифровые активы много мелких розничных участников. «Инвесторы на уровнях 500 тыс. вон и 1 млн вон встречаются очень часто», — заявил проф. О. «Доля более молодых инвесторов также относительно выше, чем среди инвесторов в акции. В этом контексте вопрос о том, рационально ли применять полностью разные налоговые системы к акциям и цифровым активам, требует рассмотрения».
Проф. О сослался на статью 11 Конституции Южной Кореи, которая закрепляет принцип равенства. «Дискриминация без разумных причин не допускается», — заявил он. «Поэтому нам нужно проверить, есть ли достаточная разумная основа отличать инвесторов в акции от инвесторов в цифровые активы и применять разные налоговые режимы».
Налоговая инфраструктура и технические сложности
Проф. О подчеркнул, что «хотя пользователей внутренних бирж отследить относительно просто, за рубежом — биржи, P2P-сделки и переводы с холодных кошельков — отслеживать не так легко. На самом деле есть движения к переходу на зарубежные биржи из-за опасений по поводу налоговой нагрузки».
Он отметил, что «цифровые активы по своей сути являются активами на базе криптографии. Технически существуют аспекты, которые сделаны так, чтобы усложнять отслеживание. Поэтому, когда мы обсуждаем налогообложение, нужно не только создать нормы закона, но и выстроить инфраструктуру и техническое понимание на таких уровнях, которые позволят реально собирать налог».
Новые виды доходов не имеют чётких стандартов
«В частности, вознаграждения за стейкинг, эйрдропы и доходы DeFi в настоящее время не имеют чётких стандартов налогообложения», — отметил проф. О. «Исследования и регуляторная доработка этих сфер должны предшествовать внедрению налогообложения».
Международные примеры переноса убытков
Проф. О подчеркнул, что в крупных странах используются механизмы переноса убытков. «Особенно важно, что большинство стран допускают перенос убытков на будущее», — подчеркнул он. «В отличие от этого, Корея остаётся привязанной к системе прочих доходов, из-за чего перенос убытков фактически невозможен. Это считается крайне ограничительной структурой в международном плане».
Многогранная природа проблемы налогообложения цифровых активов
«В итоге проблема налогообложения цифровых активов — это не просто вопрос сбора налогов», — заключил проф. О. «Она связана со сложными вопросами, включая систему налогообложения доходов от финансовых инвестиций, перенос убытков на будущее, справедливость сделок “домашний-зарубежный”, а также техническую осуществимость сбора».
Итоговая рекомендация
Проф. О уточнил свою позицию: «Я не утверждаю, что налогообложение цифровых активов не нужно. Я согласен с принципом, что доход должен облагаться там, где он возникает. Однако чтобы этот принцип был убедительным, нужно также учитывать убытки. Структуру, которая облагает доход, но не признаёт убытки, трудно оправдать перед налогоплательщиками».
Он подчеркнул, что «налогообложение цифровых активов нельзя отделять от обсуждения налога на доходы от финансовых инвестиций. В конечном счёте это должно обсуждаться вместе с комплексной реформой системы налогообложения доходов от финансовых инвестиций, причём с параллельными техническими и институциональными подготовками».
Проф. О завершил: «Цифровые активы намного более технологически сложны, чем существующие финансовые продукты. Поэтому подходить к ним только с логикой налогообложения нельзя; нужно учитывать вместе рыночные реалии и технологические изменения. Я считаю, что это время всё ещё период недостаточной подготовки».
